ДАРЬЯ ОКУНЕВА, Ереван — 4 декабря 2007 г.		 Novye Izvestiia (New News)
By Dar'ia Okuneva, Erevan (Armenia) — December 4, 2007

Последние из молокан

Last of the Molokans 

Русская духовная община в Армении переживает упадок

То, что на московских рынках, несмотря на все запреты правительства, по-прежнему многие торговцы – выходцы из Закавказья, ни для кого не секрет. Зато мало кто знает: за прилавками ереванских базаров нередко стоят русские. Правда, не граждане России — этнические русские, молокане. В начале XIX века представители этого религиозного движения были сосланы на Кавказ, где и живут до сих пор, храня в горных селах свои традиции и не тронутый неологизмами чистый русский язык.
Те из молокан, кто носит бороды, свято чтут традиции предков.

 Those Molokans who have beards piously honor ancestoral traditions.

The Russian spiritual community in Armenia survives a decline

It's no secret that that in the Moscow street markets [bazaars], in spite of all government prohibitions,  often there are merchants who are descendants from Transcaucasia [Armenians, Azeris, Georgians]. Almost no one knows that Russians frequently stand behind the counters of the Erevan bazaars. Indeed, these ethnic Russians are Molokans [and Jumpers], but not citizens of Russia. In the early 1800s [1830s] representatives of this religious movement were exiled [voluntarily relocated] to the Caucasus, where they live, even now, preserving their traditions in the mountain villages and their Russian language avoidng neologisms [using modern Russian].
Увы, вполне возможно их деревни совсем скоро могут прекратить свое существование. Основной бизнес молокан — торговля квашеной капустой, солеными огурцами, мочеными яблоками с огорода — особых денег не приносит. Местным они не конкуренты. Единственный выход — ехать на заработки в Америку, Австралию, Россию, где еще существуют немногочисленные общины молокан. Unfortunately, it's possible that their villages soon will no longer exist. The main business of the Molokans — selling sauerkraut, pickled cucumbers, and pickled apples from the vegetable-garden — is not profitable. They don't compete with the locals in business. Their only way to earn money is to go work in America, Australia, or Russia, where there are still several small communities of Molokans [Jumpers]. [90% moved to Russia, only about 50 families moved to the US and Australia. Over 100 congregations of 3 branches of Molokans and Jumpers (Constants, Spiritual and S&L-users) exist in the Russian Federation.]
Ольга, Татьяна и Светлана стоят в самом дальнем углу Центрального ереванского рынка. Но на фоне жгучих армянских брюнеток три славянского вида женщины (носы картошкой, русые волосы) в платках и длинных юбках сразу бросаются в глаза. Хотя торгуют скромно: на покупателей не бросаются, никого не зазывают. Возможно, поэтому желающих украсить свой стол соленьями с молоканского огорода не много.
Olga, Tat'iana and Svetlana stand in the most distant corner of the central Erevan market. The three Slavic-looking woman (with round [literal: potato] noses, and blond hair) in shawls and long skirts are a stark contrast against the background of very-dark-haired Armenians. They don't agressively sell by barking at the crowd. Possibly for this reason, there are not many customers buying pickles [for their table] from the Molokan garden.
«Я люблю молоканские огурчики, — говорит покупатель Ашот. Товар у них всегда свежий, да и сами женщины приветливые. Угостят, не обсчитают. На таких посмотреть приятно: всегда одеты в чистое, отглаженное. Но в основном ереванцы у своих, армян, берут. Не из-за национализма — из-за дружеских чувств, знакомым, приятелям хотят помочь». "I love Molokan pickles, says the buyer Ashot. Their produce is always fresh, and the women themselves are very nice. They give you samples, and won't cheat you. It's very pleasant to see them. They are always dressed in clean, ironed clothes. But the majority of Erevanians buy from their own Armenians. Not because of nationalism, but because of friendship. People want to help their friends."
На более успешных армянских продавцов молокане смотрят без зависти, в их общине это считается большим грехом.  Называют конкурентов коллегами, говорят, что дружат.
Но признаются, что торговля идет ни шатко, ни валко.		 Molokans look without envy at the more successful Armenian salesmen because jealousy is considered as a big sin in their community. They call  competitors colleagues, and say that they are friends. But they acknowledge that business is so-so.
«Если продадим рублей на 500–700 за день, — уже хорошо, — жалуется на чистейшем русском 23-летняя Ольга Иванова.  — У соседей-армян доход побольше. Они торгуют круглый год. Покупают в овощехранилищах капусту и солят ее. По знакомству получается о поставках в кафе-рестораны договориться. А мы со своего огорода возим. Летом вообще не торгуем: покупателей мало, везти из деревни за 150 километров по горным дорогам — далеко и дорого, на бензине разоришься. От урожая полностью зависим. Бывает, заготовим несколько тонн капусты, а продать не успеваем, портится. Все труды зря.  Кто побойчее пытались договориться о том, чтобы капусту эту централизованно куда-нибудь поставлять — ну, в магазин или к своим, русским, на военную базу в Армении. Но, судя по всему, дело так ничем и не кончилось».
 "If we sell 500-700 rubles [~US$24] worth a day, it's good, complains 23-year-old Olga Ivanova, in a pure Russian language. Armenian neighbors have a bigger income. They sell year-round. They buy cabbage from the warehouses and ferment [salt] it. They arrange deliveries to restaurants with the help of their friends. But we get vegetables only from our gardens. In summer we don't sell at all.  It's too far and to expensive to deliver produce from the village for 150 kilometers [100 miles] along the mountain roads. You can go bankrupt on gasoline. We completely depend on the harvest. Sometimes we prepare several tons of cabbage, but don't have time to sell it all, so it spoils. All our work is wasted. The more assertive people attempted to organize centralized delivery of our cabbage, perhaps supplying stores or the the Russian military base in Armenia. But, as far as I know, nothing resulted."
Ольга не так давно вышла замуж за молоканина, но городского. Живет теперь в Ереване. В городе молокан не много — несколько сотен. Всего же в Армении — более пяти тысяч. Муж работает на экскаваторе, получает мало, но хватает для того, чтобы помочь родственникам из деревни Фиолетово — там живет мама Оли, она выращивает капусту, морковку, солит ее, а дочка продает. Olga recently married a Molokan, an urbanite. Now she lives in Erevan. There are not many Molokans in the city, several hundred. In all Armenia there are more than 5000 [Molokans and Jumpers]. Her husband works on a backhoe [tractor]. He earns little, but it is enough to help relatives in the village of Fioletovo. Olia's* mom lives there and grows cabbage and carrots, and ferments them, which the daughter sells. [* Olia is diminutive for Olga.]
Деревня Фиолетово — одно из самых крупных поселений молокан в Армении. 60-летняя Татьяна Задоркина говорит, улыбаясь во весь рот, что больше чем на несколько месяцев она за всю жизнь из деревни не отлучалась. «Там родилась, там помру», — улыбается Татьяна. У нее уже взрослые дети, внуки поехали в Краснодар учиться. Сейчас в Фиолетово чуть меньше 400 дворов, есть молельный дом, русская школа. Учебники привозят из российского посольства. По-армянски молокане говорят плохо: читают по слогам, считают до десяти.
Fioletovo village is one of the largest settliements of Molokans [and Jumpers] in Armenia. 60-year-old Tatiana Zadorkina says, with a big smile, that she never left the village for more than a few months in her entire life. "I was born there, and I will die there," smiles Tatiana. Her children are grown up, and her grandchildren are attending school in Krasnodar. Now there are less than 400 households in Fioletovo, and a paryer house [church], and a Russian school. Textbooks were brought in from the Russian embassy. Molokans speak Armenian poorly. They read by syllables, and they can count to ten.

Общину возглавляет выбранный всем миром пресвитер.  «В последние годы мы обнищали. У местных властей особых средств на то, чтобы нас поддерживать, нет. Рядом с Фиолетово армянские села, там тоже люди не жируют, — вздыхает Татьяна Задоркина. — Наша молодежь ездит на заработки в Россию.  Но деньги привозят с переменным успехом: кто с рублем возвращается, а кто и с долгами. А тут еще напасать — копили-копили на новые тракторы, чтоб огород нормально обрабатывать. Купили — оказалось, барахло. Все разваливаются». The presbyter, elected by everyone, is the leader of the community. [There are 4 congregations in Fioletovo, one Constant and 3 Jumper(S&L-users)]. "In recent years we became poor. The local government doesn't have a special budget to support us. There are Armenian villages next to Fioletovo where the people are also poor," sighs Tatiana Zadorkina. "Our young people go to work in Russia. But they have variable success in earning money. Some come back with money, some with debt. And here's another disaster, we saved and saved for new tractors so we can farm the vegetable-gardens well. And after we bought them, they turned out to be junk. Everything is falling apart."
Деревянные домики в Фиолетово накренились, на дворах уже заметен беспорядок. Мало осталось от знаменитой молоканской чистоплотности и хозяйственности. Традиционный молоканский уклад тоже колеблется. Местные разделилась на тех, кто носит бороды, эти стараются сохранять традиции, не курят, спиртного в рот не берут, молятся несколько раз в день, друг к другу обращаются — «брат» и «сестра».
The wooden houses in Fioletovo are tilting, and the yards are already unkept. Little remains of the famous Molokan cleanliness and housekeeping. The traditional Molokan structure is also shakey. The locals are divided into those who have beards, these people who try to preserve the traditions, don't smoke, don't drink alcohol, pray several times a day, and they call each other "brother" and "sister".
В конце декабря в Калужской области построят самую большую русскую печь. Класть ее будет печник из Фиолетово — молоканин Михаил Михайлович Рудаметкин. Парадоксально, но в армянском селе лучше, чем в России, удалось сохранить это древнее искусство. The largest Russian wood stove [oven] will be built at the end of December in Kaluga province. It will be erected by a stove-setter from Fioletovo, the Molokan Mikhail Mikhailovich Rudametkin. It is paradoxical, that in an Armenian village better than in Russia, it was possible to preserve this ancient skill.
Новое поколение молокан — те, кто бороды сбрил. Эти ездят на заработки, выпивают, за хозяйством не следят. Татьяна Задоркина говорит, что и алкоголики в селе появились. Через «новых молокан» жители Фиолетово приобщились и к телевидению, газетам. Хотя долгое время считалось, что все это от лукавого. Нынешний пресвитер не запрещает, но и не приветствует тягу молокан к информации.
 The new generation of the Molokans are those who shaved off their  beards. They travel to earn money, they drink alcohol, and they don't keep up their yards. Tatiana Zadorkina says that alcoholics also appeared in the village. Through the "new Molokans" the residents of Fioletovo were also introduced to television and newspapers. Although for a long time it was considered from Satan. The present presbyter* does not forbid it, but also he does not welcome the desire for information by Molokans. [* There are 4 congregations in Fioletovo.]
45-летняя Светлана Наумова говорит, что самая обсуждаемая тема на селе — это пензенские сектанты, которые ушли под землю в ожидании конца света.  «Мы не то чтобы их осуждаем, мы просто не понимаем, — пожимает плечами Светлана. — Пути Господни неисповедимы. Как же смертный может знать, когда апокалипсис наступит? Заблуждаются, бедные. Ошибаются». 45-year-old Svetlana Naumova says that the most discussed subject in the village is the Penza sectarians, who fled into caves in expectation of the end of times. "We don't condemn them, we just don't understand them", shrugs Svetlana. "God works in mysterious ways. But how can a mortal know when the apocalypse comes? Pity for those misled. They are making a mistake."
Хотя за жизнью в России молокане так или иначе следят, уезжать на историческую родину пока не собираются. Старшее поколение даже в бедности не хочет покидать насиженные места. Да и в России не медом намазано. Впрочем, гражданами Армении молокане тоже себя не считают. Некоторые даже от пенсий и пособий отказываются — мол, сами с усами. Есть еще один путь — ехать в США, где живет богатая община. Но останавливают бюрократические трудности: тут ловкость иметь надо, оборотливость, а эти качества даже для безбородых молокан непривычны. Так и застряли кавказские молокане между небом и землей, между Россией и Арменией, между сносной жизнью и бедностью. К какому берегу пристанет небольшая деревенька Фиолетово, молокане и сами не знают. Although the Molokans, one way or another, follow the news in Russia, but they don't want to move back to their motherland. The elder generation, even in poverty, don't want to leave the place were they lived so long. Russia is also not the best place [literal: There is no honey in Russia]. However, Molokans don't consider themselves to be citizens of Armenia. Some even reject pensions and government aid, saying that they can take care of themselves. There is another additional way, to go to the USA, where a wealthy community lives. But the bureaucratic difficulties stop them. One has to be cunning and resourceful, but these qualities are unusual even for the beardless Molokans. So the Caucasian Molokans are stuck between the sky and the earth, between Russia and Armenia, and between a normal life and poverty. The Molokans themselves do not know to what shore [country] the small hamlet of Fioletovo will adhere.
МОЛОКАНЕ — КТО ОНИ? Who are the Molokans?
Молокане как самостоятельное духовное течение в христианстве сформировалось в 60–70-е годы XVIII века в Тамбовской губернии. Его основателем считается бродячий портной Семен Уклеин. Молокане отвергают иконы, богослужебные обряды православия, священников и церкви, совершают моления в обычных домах, не соблюдают пост, не признают святых. Единственным источником вероучения для них является аллегорически толкуемая Библия, которую они ассоциируют с образом «духовного молока» (отсюда название). Общинами руководят старцы и выборные пресвитеры. Моления их состоят из чтения Святого писания и пения гимнов, написанных на тексты Библии. The Molokans formed in 1760-1770 in Tambov province as an independent spiritual branch of Christianity. Its founder is considered to be the vagrant tailor Semion Uklein. The Molokans reject icons, liturgical  rites of Orthodoxy, priests and the church. They perform prayers in regular houses, do not observe fasts, do not recognized the saints as the sole source of dogma. They interpret the Bible allegorically, which they associate with the means of "spiritual milk" (hence their name). The communities are lead by elders and an elective presvitery. Their services consist of reading the holy scripture, and singing hymns based on texts written in the Bible .
В 30-х годах XIX века среди молокан выделилось самостоятельное течение прыгунов (скакунов, ползунов, нагишей). Основателя учения — Максима Рудометкина — прыгуны объявили пророком. Его последователи, распевая гимны, прыгая (иногда в обнаженном виде, уподобляясь Адаму и Еве) и бурно жестикулируя, доводили себя до религиозного экстаза.
 In the 1830s independent divisions broke away from the Molokan- Jumpers — Skippers, Crawlers, and Nudists. The founder of this branch was Maxim Rudometkin who the Jumpers declared a prophet. His followers, sing hymns, jump (sometimes naked, becoming like Adam and Eve) and violently gesticulating, leading themselves into religious ecstasy.
В Российской империи подвергались преследованию властей. Были переселены в окраинные районы страны — в Закавказье, Крым, Сибирь, Среднюю Азию. Значительная община молокан появилась в США и Южной Америке. В начале XX века их численность только в России составляла около 1,2 млн. человек. In the Russian Empire they were persecuted by the government. They were resetltled to the outlying regions of the country — to Transcaucasia, the Crimea, Siberia, and Central Asia. A significant community of Molokans [and Jumpers] appeared in USA and South America [rather Mexico, though some did settle in South America]. In the beginning of the 1900s their populaton just in Russia was about 1.2 million people.
Чудовищный удар по весьма состоятельным крестьянским общинам молокан нанесла политика коллективизации и раскулачивания в 30-х годах прошлого века. После распада СССР началась массовая миграция молокан из республик Южного Кавказа в Россию и Америку. The policy of collectivization and de-kulakization in the 1930s delivered a monstrous impact on the wealthy peasant communities of Molokans. A mass migration of Molokans from the republics of the Southern Caucasus to Russia and America* began after the collapse of the USSR. [90% went to Russia, and only about 50 families emigrated to the US and Australia, about half to each country.]
Сейчас численность молокан в Армении оценивается в 5 тыс. человек. Большинство проживают в Ереване и других городах — Ванадзоре, Дилижане, Раздане, Севане, Красносельске, а также в селе Фиолетово, в Таширском районе. Несмотря на их рассредоточение среди основного населения, у молокан практически отсутствуют смешанные браки. Их дети учатся в русских школах или классах. При этом все владеют разговорным армянским. Now the population of Molokans [and Jumpers] in Armenia is estimated at 5,000 people. The majory live in Erevan and other cities — Vanadzor, Dilizhan, Razdan, Sevan, Krasnosel'sk, and also in the village of Fioletovo, Tashir region. In spite of their dispersion among the local population, the Molokans practically lack mixed marriages. Their children study in the Russian schools or classes. In addition, all manage to speak Armenian.
Молокане и прыгуны в Армении
Молокане и прыгуны — вокгуг света
 Molokans and Jumpers in Armenia
Molokans and Jumpers Around the World